ГУЛАГ. 501-я стройка - UNREGISTERED VERSION

Перейти к содержимому

Главное меню

Дневник Графа

ДНЕВНИКИ

Аполлон Николаевич Кондратьев
(31. 03. 1898 - 16. 09. 1997 гг.)

Беседа. Участник стройки 501.

Надымский граф. Фильм Д Белова.

"Северное сияние"
нарисовано А. Н. Кондратьевым

«Тетрадь №5»
-
это воспоминания Аполлона Николаевича Кондратьева – заключённого 501-й стройки. Но сначала про эпизод, связанный с появлением у меня расшифрованной рукописи, а также о личности самого А.Н. Кондратьева, написанные людьми хорошо знавшими его.


Несколько лет назад мне довелось познакомиться в Надыме с Марией Михайловной Кузнецовой и её сыном Игорем Геннадьевичем. Они оказались заядлыми краеведами. Игорь с друзьями постоянно путешествуют по нашему округу, открывая для себя много интересного и неизведанного о нашем северном крае. Это он поведал матери о том, что посёлок Сэрато, расположенный на правом берегу реки Полуй, в котором она родилась в 1951-м году, на самом деле был частью 501-й стройки. В главе «Экспедиции в прошлое» можно прочитать «Дневник экспедиции команды «Северный путь», в котором как раз рассказывается о путешествии по местам, связанным со строительством железнодорожной магистрали.

В 1972 году Марию Михайловну после окончания Салехардского культпросветучилища направили на работу библиотекарем в посёлок «107-й километр». Одним из первых её читателей стал Аполлон Николаевич. Вот как вспоминает Мария Михайловна его первое посещение библиотеки: «Он всегда в дождевике ходил. Высокий такой, худощавый. Зашёл и говорит: «Я слышал, что здесь у нас есть Машенька. Я так понимаю, что это вы. Я зашёл познакомиться. Я Аполлон Николаевич, заводите на меня формулярчик». Он всегда говорил: «БиблиОтека» с ударением на букву «О». Я его записала, как сейчас помню: Кондратьев Аполлон Николаевич, год рождения тысяча восемьсот 98-й. С тех пор у нас установились прекрасные отношения. Аполлон Николаевич часто заходил в библиотеку, мы много беседовали на разные темы. В основном он читал дневники. Это он привил мне любовь к чтению дневников, книг по философии и психологии.

У него был домик такой, очень интересный сам по себе, рядом речка, и вот как-то однажды он пришёл ко мне в библиотеку и говорит: «Маша, ну приди с сыном ко мне, я так хочу, чтоб ты пришла». Сын ещё маленький был, первоклассник. Я говорю ему: «Пойдём, сходим к Аполлону Николаевичу. Интересно же. Он же не всех приглашает, а тут вдруг нас позвал». Игорь согласился и мы пошли. Нам очень понравилось у него, мы долго там были, чай пили. У него стоял рояль немецкий, который он привёз откуда-то давным-давно. Он даже сыграл нам что-то. У Аполлона Николаевича было много картин и разных поделок из дерева. Позднее он даже нарисовал специально для меня картины и даже подписал их. Аполлон Николаевич, прекрасной души, высокой культуры был человек, интеллигент высокого класса. Только восторженные можно слова говорить о нём. О нём ходили очень разные легенды. Но я хочу сказать, что большую часть, это были, конечно, легенды.

Однажды я прихожу к нему, а он говорит: «Маша, возьми, почитай мои рукописи, я не могу никому их доверить, вдруг придёт время, и они опубликуются».

И он отдал мне обыкновенные, ученические тетрадки. Я пришла домой и не могла оторваться, пока не прочитала их. Своим красивым почерком он писал, как его расстреливали, репрессировали, как его привезли на 501-ую стройку… Тогда же не было ксероксов и сканеров, так что мы не могли сделать копии. Я вернула ему тетради: «Аполлон Николаевич, вы знаете, что по нынешним моим обстоятельствам я не смогу ничего сейчас сделать с ними. — У меня как раз сильно болел муж. – Я вам даю совет, вы вручите эти тетрадочки человеку, которому верите». И он отдал их писателю Борису Кожухову. Кстати, тот даже абсолютно не знает, что сначала эти тетрадки были у меня. Я никогда ему не говорила об этом. Если, думаю, Аполлон Николаевич ему об этом не сказал, значит, не посчитал нужным.

Видимо, перед отъездом с севера Борис Кожухов отдал их в архив г. Надыма, где они сейчас и хранятся. Игорь попросил в архиве рукописи, и расшифровал их и поместил в компьютер.

Аполлон Николаевич умер в возрасте 99 лет, если бы не случилась эта трагедия на «сто седьмом километре», когда сгорела его квартира, я думаю, он бы дольше жил. Он говорил, что его дедушка прожил сто с лишним лет».

Игорь Кузнецов передал мне рукопись «Тетрадь №5» в компьютерном варианте, которую я решила поместить в эту книгу.

Надо сказать, что в своих поисках очевидцев 501-й стройки я встречалась со многими людьми, некоторые из них уже, в свою очередь, рассказывали о своих знакомых – непосредственных участниках строительства. Одним из них был житель Надыма Сергей Иванович Дерновой. Встреча у нас произошла 12 марта 2003 года. Я записала его воспоминания об Аполлоне Николаевиче Кондратьеве на магнитофон. Кстати, он передал мне некоторые экспонаты, которые принадлежали бывшему заключённому, в окружной музейно-выставочный комплекс имени И.С. Шемановского. Сергей Иванович подробно рассказывал про каждый экспонат. Например: «Это бачок, в который он складывал снег, ставил на плиту. Когда растаявшая вода отстаивалась, он пил её. Я ему говорил: «Аполлон Николаевич, Новой Земля, на которой взорвали водородную бомбу, находится от нас всего за тысячу километров. Вы не боитесь пить эту талую воду? — «Нет, — говорил он, — надо знать розу ветров. Они большей частью дуют на север». Когда стали возить воду водовозками и ему привозили персонально прямо к рыльцу, он всё равно сохранил этот бачок. Надо сказать, что иногда он его выручал, когда что-то случалось с водовозкой. Кружка осталась у него ещё со времён 501-й стройки. Этими кружками пользовались заключённые. А что касается пилы, то он привязывал с одной стороны пилы груз на верёвке через блочок, и один, никто ему не помогал, пилил дрова. Он говорил: «Мне никого не надо, я сам. Не спеша, напилю себе дров».

Поначалу он мало рассказывал о себе. Но потом, разговорился, в особенности после того, как в газете «Тюменская правда» была написана статья «Реабилитации подлежит?» Вопросительный знак. Она вышла после выхода программы «Взгляд», когда Аполлона Николаевича показали по центральному телевидению в пятиминутном сюжете. Какой-то злопыхатель высказал своё мнение, что Кондратьев, которого сейчас прочат в герои, на самом деле служил у немцев, и награждён немецкими орденами-крестами. Так ли это? Я считаю, что он не нанёс большого ущерба, как расписывали в статье. Аполлон Кондратьевич рассказывал мне, что в то время, как шло следствие, когда любого могли заставить подписать любое признательное показание, он согласился со многими обвинениями, чтобы сохранить себе жизнь:

«То, в чём я признавался на следствии, там половины даже нет от инкриминированных мне деяний. Но я вынужден был соглашаться. Мне обещали, что сохраним тебе жизнь».

Такая вот его история. Единственное скажу, что эта встреча и наше с ним знакомство это на всю жизнь осталось»

Сергей Иванович Дерновой написал документальную повесть «Человек из легенды» про А.Н. Кондратьева. Ниже приводится фрагмент из этой повести.

Знаменитым на весь Советский Союз бывший заключенный 501-и стройки железной вороги Салехард-Игарка Аполлон Николаевич Конд​ратьев стал в одночасье.

Поздним вечером, 2 декабря 1988 года, по первому каналу ЦТ пока​зывали программу «Взгляд». Вел ее Сергей Ломакин. Многие прильнули к экранам телевизоров, когда услышала его слова: «В далеком засне​женном северном поселке, на берегу реки Надым, живет удивительной судьбы человек, бывший заключенный 501-й стройки, надымский граф Аполлон Николаевич Кондратьев».

В пятиминутном сюжете рассказывалось о сильном духом» чело​веке, который, несмотря ни на какие потрясения и тяжелую долю, не сломился, не потерял веру в людей, не озлобился на общество.

Кто же такой граф Конд​ратьев? С ним я познакомился в 1980 году, ког​да приехал на заработки в Надым. Увидел у друзей картину, написан​ную Аполлоном Николаевичем, и решил заказать какой-нибудь этюд для себя. Потом заказал ещё одну, и еще. И по прошествии времени, я приходил к нему в дом как к хоро​шему знакомому. Близко мы с ним познакомились позже. Узнав, что я почти профессионально занимаюсь фотографией, Аполлон Николаевич попросил переснять и увеличить не​сколько старинных фото, которые стали жёлтыми, а в некоторых мес​тах поломались. Это были снимки молодой его жены, тёщи, царя Ни​колая II и другие.

Моя жилая «бочка» в поселке на 107-м километре располагалась примерно в ста шагах от его дома. Поэтому Аполлон Николаевич изъявил желание лично зайти в вос​кресенье за готовыми снимками. За​бегая вперед, скажу, что с того вре​мени в течение десяти лет каждое воскресенье при любой погоде в 7 часов вечера приходил к нам домой Аполлон Николаевич. Это был еже​недельный церемониал. Мы вместе ужинали, пили чай, говорили о жиз​ни, о политике, о делах. Зимой, бы​вало, засидится часиков до десяти- одиннадцати, а потом спешно засобирается домой.

— Отопление в доме слабенькое, — объяснял он свои проблемы, — регистры еле тёплые. Поэтому по​стоянно топлю печку. Пойду, навер​ное, все дрова прогорели.

Я помогал ему надеть тёплый сюртук. Он брал в руки стоящего в углу «коня» — лыжную палку. И ухо​дил, освещая себе дорогу фонари​ком.

Такие встречи взаимно обогаща​ли нас. Он рассказывал о своей жиз​ни, о жизни народа в царское вре​мя, любил философствовать о совет​ской власти, о перестройке.

Графом Аполлон Николаевич никогда не был. Родился он в дворянской се​мье. Дед его, тайный советник, был главным инспектором железных до​рог России, миллионером. Владел имениями и домами в Петербурге, Москве и Киеве.

Аполлон Николаевич.   Апрель 1980 г    

Детство и юность Кондратьева прошли в Петербурге. Там же на ули​це Песочной был свой участок с дву​мя домами — четырёхэтажным и двухэтажным с флигелем. Первый этаж одного из особняков занимала конюшня и прочие хозяйственные помещения. Второй этаж был обо​рудован под жильё. Четырёхэтаж​ный дом достался им по наследству от деда. В самой большой зале при​нимали гостей. Она была настолько просторной, что там свободно мог​ли танцевать вальс 30 пар, не заде​вая друг друга.

— Был у нас садовник, — расска​зывал Аполлон Николаевич, — выра​щивавший круглый год овощи и цветы в оранжерее. Был дворник, а жена его работала по хозяйству, присматри​вала за живностью. Был и кучер, уха​живающий  за лошадьми. Осенью на лошадях заготавливали дрова на зиму. Ив повседневной жизни ездили на ло​шадях всюду, как сейчас разъезжают на личных автомобилях. Особенно эф​фектны были выезды на легких дрож​ках, когда отец отправлялся к поез​ду.

Кухарка наша по магазинам и рынкам не бегала. В определённые дни и часы приходили на кухню булочник, рыбник, мясник, молочница. Каждый со своей продукцией, которую кухар​ка отбирала и покупала для нашей се​мьи. Все работы внутри дома выпол​няла горничная. Питались мы хорошо. Было заведено, что раз в неделю вме​сто мяса мы ели рыбные блюда из стерляди, форели, осетра.

Мои оппоненты иногда говорят, что вы-то, мол, жили хорошо, а ос​тальной народ бедствовал. На это я отвечаю так. При царе квалифици​рованный кадровый рабочий получал гораздо больше кабинетного чиновни​ка. Например, токарь на заводе по​лучал сто-сто двадцать рублей в ме​сяц. Столько же получал и подполков​ник в армии. Деньги в то время были золотые, серебряные и медные. Золо​тые — достоинством 5, 10,15 рублей. Серебряные — рубль и полтинник. Медные — от одной до пяти копеек, полкопейки и четверть копейки. На четверть копейки можно было в ма​газине купить одну горошину драже.

В семье детей было двое: я и брат Борис 1903 года рождения. Он погиб во время блокады Ленинграда. Хоро​шим манерам и иностранным языкам нас учили дома нанятые родителями учителя. Учеба строилась так. Во время обеда за столом два дня гово​рили только по-французски, два дру​гих — по-немецки и еще два дня — по-английски. В выходные дни, когда при​ходил священник, разговаривали по-русски, как того требовали правила этикета. Во время трапезы нам, де​тям, под локти подкладывали тол​стые книги, которые мы должны были удерживать. Таким образом, нас при​учали к хорошим манерам — не класть руки на стол.

В Первой мировой войне молодой Аполлон уча​ствовал добровольцем, был ранен. После Февральской ре​волюции женился на графине Вар​варе Андреевне Квашниной-Самариной и уехал в её имение под Алуш​ту. А через год, когда погнали Вран​геля из Крыма, чекисты стали хва​тать всех подозрительных офицеров. У Кондратьевых отобрали имение. Оставаться там было небезопасно. Понимая это, молодая жена угова​ривала его бежать за границу. Он не соглашался, так как жена ждала ре​бенка, и он боялся переездом навредить обоим. Потом пожалел об этом. Вскоре его арестовали. Чудом ему удалось бежать. Его поймали. Без суда и следствия приговаривали к расстрелу не один раз. Но всякий раз судьба улыбалась ему.

— Многие в гражданскую войну по​гибали по глупости, — вспоминал Аполлон Николаевич. — Я, к примеру, когда сбежал из-под стражи, напра​вился пешим ходом домой, в Петер​бург. Почему не в Крым к жене? Ведь туда было ближе. Я считал, что она уехала за границу. На моём пути меня хватали то красные, то белые. По​скольку документов у меня с собой не было, все, не церемонясь, приговари​вали к расстрелу. С большими при​ключениями добирался до Петербур​га. В одном районе меня арестовали красные и поместили в бывшую ко​нюшню, где уже сидело много таких, как я. Дело было осенью. Скитаясь, я сильно простудился и заболел. О ка​ком-либо лечении и речи не шло, так что я умирал, лежа на топчане. Од​нажды утром пришли санитары с но​силками выносить умерших за ночь. Подошли ко мне, взяли за руки, за ноги, переложили на носилки. Я зас​тонал.

— Этот живой, — сказал один, — давай положим назад. Я пришел в себя и открыл глаза. И вдруг один из сани​таров наклонился ко мне и сказал на ухо шёпотом:

— Аполлон Николаевич, вы?

Оказалось, это бывший садовник нашей семьи. Он пошел добровольцем в Красную Армию после того, как Со​веты отняли у нас дом. С того дня он взял надо мной негласное шефство, и вскоре я оклемался. Он же помог мне уйти из-под стражи. До Петербурга я все-таки добрался.

В книге «Белый поход» описывает​ся восстание против большевиков, возглавляемое генералом Корниловым. Я был участником этого похода. Ге​нерал погиб при штурме Екатеринодара. А начальник его штаба генерал Алексеев умер год спустя от «испан​ки». И я был на его похоронах.

Связь с семьей Аполлон Нико​лаевич потерял. После гражданской войны он окончил Петербургский институт путей сообщения и рабо​тал в железнодорожном ведомстве, занимался конструированием мос​тов на Урале. Кочевая жизнь в дальних экспедициях спасла его в тяже​лые 30-е годы от репрессий.

В очередной экспедиции на Кав​казе его и застала весть о начале Ве​ликой Отечественной войны. Кон​дратьева призвали в кадровую ар​мию. Во время боев, в 1942 году, он попал в плен.

После выхода программы «Взгляд» прошел слух, да и некоторые газеты пи​сали о том, что он сам добровольно перешел на сторону врага. Этот факт Аполлон Николаевич страстно от​рицал, признавая при этом, что со​гласился служить у немцев из жела​ния выжить. На одном из допросов немец, прекрасно говоривший по-русски, узнал измученного бойца Кондратьева. Этим немцем был бывший управляющий имением его деда. После революции управляю​щий уехал в Германию, прихватив с собой немало добра.

Немец-управляющий и пристро​ил пленника садовником к своему приятелю в Пруссии, где тот прожил до конца войны. Там в конце 1945 года его арестовала советская контр​разведка «Смерш». Был суд. Дали 25 лет лагерей с последующим пораже​нием в правах. Столь мягкий при​говор по тем временам Аполлон Ни​колаевич объяснял тем, что он не во​евал с оружием в руках против со​ветских войск. Иначе был бы рас​стрел…

…Как жили заключённые? По сло​вам Аполлона Николаевича, хоро​шо. В одном из бараков располага​лись парикмахерская для зеков и вольнонаемных и сапожная мастер​ская. В другом — была баня, в тре​тьем — пекарня. В этих-то пустую​щих бараках впоследствии стали се​литься молодые семьи, приехавшие строить город Надым.

Вспоминая о жизни заключён​ных, Аполлон Николаевич расска​зывал:

— Нас почти никто не охранял. Охранники, конечно, присутствова​ли, но строгого присмотра за каждым не было. Как не было и случаев побега: летом комары загрызут, а зимой — мороз. Да и в какую сторону бежать? Кругом болота. А то, что говорят о якобы построенной на костях заклю​ченных дороге, то это все брехня… Начальник строительства полковник Барабанов отбирал сюда физически здоровых людей. Заботился, чтобы все были накормлены и хорошо одеты. Никто не ходил в рваной одежде. Кор​мили хорошо. В день заключенному по​лагалось 300 г мяса, полтора кг хле​ба, 220 г крупы, 25 г масла. Платили зарплату. Некоторые могли посы​лать деньги своим семьям. Зимой вы​давали ватные штаны и телогрейки, теплое белье. Обходчикам на линии полагались оленьи дохи. В составе ко​лонны было 1200 заключенных и около ста вольнонаемных.

Не помню, в каком году на сосед​ней 503-й стройке в «Советской га​вани» во время испытания рухнул но​вый мост. Зная о том, что я по обра​зованию инженер-мостостроитель, администрация по распоряжению ГУЛАГа «командировала» меня туда.

Я спроектировал мост, руководил его строительством и сдал в эксплуатацию приёмной комиссии. Там-то и за​кончился срок моего заключения. Я стал вольным человеком и мог ехать в любое место Советского Союза за ис​ключением столиц и режимных горо​дов. Но душа и сердце навсегда прики​пели к этой земле. И я вернулся в свой лагерь вольнонаёмным инженером.

Через несколько лет после смерти Сталина стройку законсервировали, зеков расформировали: кого домой, кого в другие лагеря, — продолжал рассказывать Аполлон Николаевич. — Я же остался здесь на территории колонны. На берегу реки собственными руками построил себе просторный дом. Сам с верховьев реки сплавлял брёвна, вытаскивал их на берег, вручную рас​пиливал на брёвна и доски.

Будучи заядлым рыбаком и охот​ником, соорудил в разных местах пять избушек, отстоящих друг от дру​га на 5 — 10 км. В то время с ним жила местная зырянка — Наташа. Вместе они уходили на лыжах на охоту на 10—15 дней. Лыжи он сделал сам — широкие и лёгкие. Перед выходом на промысел варили дома суп или борщ, разливали по металлическим чашкам и выносили на мороз. Когда пища за​мерзала, её отделяли от чашек тёплой водой и готовые брикеты хранили на морозе. В лесной избушке было дос​таточно положить такой брикет в миску и разогреть. Пища в походных условиях готовилась быстро и не те​ряла вкусовых качеств. Ею питались сами и кормили охотничьих собак. Приезжего народа в то время не было, и по возвращении с охоты можно было ружьё и дичь оставить на дере​ве возле дома, не боясь хищения. Замков не вешали, достаточно было подпереть дверь снаружи палкой. Рыба была не пугана. Прямо возле дома добывал её Аполлон Николае​вич и тут же на снегу складировал. Ел сам, давал собакам, иногда и дикие звери питались по ночам. Возле дома разбил небольшой огород, где выра​щивал картофель и капусту. Урожай не ахти какой, но картошки хватало на всю зиму. В летнюю пору заготав​ливал грибы, ягоды. Собирал кедро​вые орехи, сушил травы для чая.

В 1968 году он оставил охоту и рыбалку и устроился от салехардской гидрометеообсерватории наблюдате​лем водомерного поста на реке Надым.

Первые строители будущего горо​да, особенно водители, помогали одиноко живущему «графу» (так они его называли) в приобретении про​дуктов питания. Для оперативной связи Аполлон Николаевич соорудил на обочине дороги невысокий столб с ящиком наверху. Туда он клал день​ги, бидон для молока, записку с пе​речнем продуктов. Каждый водитель, проезжая мимо, заглядывал в ящик: нет ли заказа от «графа». По словам Аполлона Николаевича, не было ни одного случая пропажи денег или не​выполнения заказа.

Страсть к рисованию появилась у него с детства, но основательно за​нялся этим делом после войны, ког​да жил в Пруссии. Там живопись ста​ла его основным источником дохода. Первые картины в Надыме Аполлон Николаевич писал с натуры. Потом, когда приобрел широкоплёночный фотоаппарат «Любитель», не раз ​путешествовал на вертолёте с геолога​ми по Надымскому (тогда ещё Ныдинскому) району и делал снимки на свой профессиональный вкус. Имен​но с таких снимков написаны карти​ны «Тэдоэтта» и другие.

Лишь один раз за годы, прожитые в Надыме, ездил Аполлон Николае​вич в родной Петербург-Ленинград. Было это в семидесятых годах про​шлого века. Там не без труда нашёл улицу и дом, в котором прошли его детство и юность. Дом Советы пере​планировали и заселили в него 12 се​мей. В одном из близлежащих домов нашёл старушку, вспомнившую его по знаменитой тогда фамилии. А вот гимназию, где он получил первые уроки рисования, не нашёл.

О том, что у Аполлона Ни​колаевича объявился сын, мы, поселковые жите​ли, узнали от самого «графа». Ему же об этом сообщили из городского ко​митета КПСС, а туда — из Останки​но. Сам же он в этой находке сильно сомневался. Он считал, что если у него родился сын, то наверняка вое​вал в минувшую войну.  Мог и погиб​нуть. А если и выжил, то мог умереть от старости, так как к тому времени сыну было бы под семьдесят. А если родилась дочь, то она при замужестве могла поменять фамилию, и найти её в этом случае вообще невозможно. Недоверие Аполлона Николаевича к этому известию было основано на том, что боялся он людей, подобных детям лейтенанта Шмидта.

Здоровье его пошатнулось после случившегося пожара и последующих за ним событии. Дело было так. В последние дни декабря 1999 года поздно вечером у нас в балке раздалась трель дверного звонка. Звонили непрерывно долго, тревожно. Мы с женой уже отдыхали. Я открыл дверь и увидел своего двоюродного брата.

— Аполлон горит! Бери лопату и дуй туда! — скомандовал он и побежал в сторону пожара.

Пожары в посёлке были делом обычным. Зимой морозы доходи​ли до минус 50 градусов. Котель​ная не справлялась с постепенно растущим посёлком. И каждая се​мья, чтобы поднять температуру в жилище, в вечернее время включала все имеющиеся электронагрева​тели. Включил их в тот роковой вечер и Аполлон Николаевич.

В суматохе одевшись и взяв ши​рокую деревянную лопату, я побе​жал к месту пожара. Там уже были братья Руденко, оба моих брата, несколько мужчин и женщин из вагон-городка. Открытого огня в доме не было видно. Весь народ сгрудился у веранды со стороны подсобных помещений. Через нее было видно, что стены тлеют крас​ным цветом. Собравшиеся обсуж​дали: разбивать стёкла веранды и тушить дымящиеся стены снегом или ждать приезда пожарных. Решили ждать. И тут я вспомнил про Аполлона Николаевича.

— Где он? — спросил я у присут​ствующих.

— У главного входа в дом, — от​ветил кто-то.

Снегу в том году было очень много. Я, увязая по пояс, стал про​бираться к входу, расположенному с другой стороны дома. Там и уви​дел его, одетого в свитер, поверх которого был надет рабочий фар​тук. Рядом стоял Сергей Руденко, не давая Аполлону Николаевичу войти в горящий дом. Был он в глу​боком психологическом шоке.

Вскоре подъехал по​жарный расчёт. Едва по​жарные начали раскаты​вать рукава, как кто-то нетерпеливый разбил стёкла и рамы и начал в дом кидать снег. Пламя тут же охватило всё поме​щение. А пожарные уеха​ли за водой. Вернулись они через полчаса, на​брав воду из проруби. Но пламя бушевало уже во всём доме. Постепенно плавилось стекло в ра​мах, открывая доступ но​вым порциям воздуха. Братья Руденко повели к себе домой находившегося в состоянии аффекта Аполлона Никола​евича. Тушили пожар до утра. А потом ещё приезжали заливать тлеющие головёшки.

Рассказ соседа Руденко

Причиной пожара был перегрев электропро​водки. Начался он в под​собном помещении. Аполлон Ни​колаевич в это время писал карти​ну в самой тёплой передней ком​нате и не почувствовал запаха дыма. Пошёл он в подсобное по​мещение по надобности. Увидев пожар, начал самостоятельно ту​шить. Когда понял, что одному не справиться, пошёл за помощью. Если учесть, что ходил он медлен​но, то станет понятно, что пришёл он к нам слишком поздно. К тому же, пока шеёл в темноте по узкой тропинке, несколько раз падал голыми руками в снег и приморозил их. От чрезмерного волнения дол​го не мог толком объяснить, что случилось. Мой младший брат Сергей сбегал в лесоцех и по телефону вызвал пожарных. Почему Аполлон Николаевич не восполь​зовался своим телефоном, установ​ленным в зале? Трудно сказать. До середины марта 1991 года жил он в моей семье. Когда зажили руки, он переселился в пустующий домик лесника на окраине поселка. Воз​можно, жил бы Аполлон Никола​евич в том добротно срубленном небольшом домике и до сих пор, но на помощь ему пришёл давний его друг Литовченко. Он договорился о предоставлении погорельцу ва​гон-домика на 107-м км.

В то время, когда он жил в ва​гончике, злоумышленники, взло​мав двери большого сарая, остав​шегося на пепелище, похитили всё его годами копившееся добро. Уз​нав об этом, он очень долго горе​вал. Особенно жалел утрату корпу​са самолета.

Самолет этот, «У-2», упал когда-то в районе восточной стороны ос​трова Буяна там, где был дом Апол​лона Николаевича, посреди реки Надым. Дорогое оборудование сняли, а корпус бросили. Аполлон Николаевич зимой при помощи лебёдки притащил останки само​лета и спрятал их в сарай. Там же спрятал он и детали двигателя, ко​торые, по его мнению, могли при​годиться в хозяйстве. А круглые часы из пилотской кабины висели у него в прихожей на стене и шли до самого пожара. Из дюралевого корпуса он сделал себе большую лодку, с которой, доплыв до сере​дины реки и став на самодельный якорь, делал необходимые замеры по гидрометеорологии. Сделал и несколько малых озёрных лодок-калганок. Был он грамотным, спо​койным, трудолюбивым и добрым человеком, достойным для подра​жания.

Как-то так повелось, что я его звал почтительно — дед, а он меня — Славка. За долгие годы зна​комства и жизни по соседству мы сблизились, стали как родные. После пожара я с братом Сергеем забил окна уцелевшего дома, по​скольку любители наживы не раз забирались на пепелище. Он очень хотел восстановить дом и жить в нем. Если бы так и случилось, то онбы жил до сих пор.

После пожара

Теперь, когда Аполлон Никола​евич жил в вагончике, наши отно​шения изменились. Теперь мы с женой приходили к нему по выход​ным дням. Приносили свежую еду, газеты, журналы и все местные но​вости. Он по-прежнему писал кар​тины, но в меньшем количестве.

Работу наблюдателя водного поста оставил, оформив пен​сию. Так же живо интересо​вался экономикой, полити​кой. Жизнь нам давала но​вые темы для бесед.

Во время таких встреч он каждый раз заговаривал о восстановлении дома. С нетерпением ждал лета, когда сможет начать восстанавли​вать дом. Я же не отговари​вал его от этой затеи, хотя осознавал утопичность заду​манного.

Восстанавливать дом Аполлону Николаевичу не пришлось. Вскоре ему была выделена двухкомнатная квартира на втором этаже в доме неподалеку от центральной районной больни​цы.

Но здесь не «с руки» было Людмиле Сызгановой регу​лярно навещать своего бывшего начальника. Она оформила опе​кунство и разменяла его квартиру на однокомнатную в своём доме.

Моя семья к тому времени пере​ехала жить в город и на время наша связь прервалась. Около полугода мы не виделись. И когда не без тру​да нашли новый адрес нашего ле​гендарного соседа и пришли к нему домой, то первое, что он сказал, поздоровавшись с нами, это: «Мне сказала Людмила, что вы уехали из Надыма насовсем. Я же не пове​рил. Не могли вы уехать, не про​стившись со мной».

Мы были приятно удивлены пе​ременами к лучшему в жизни Аполлона Николаевича. Был он чисто выбрит, одет в новый свитер, новые ватные брюки и валенки. Руки его были тщательно отмыты от краски. Выглядел он посвежев​шим и повеселевшим. В квартире была идеальная чистота. На полу постелены коврики. Работал теле​визор. На кухне тарахтел холодиль​ник. Картины он всё ещё писал, но мало.

Мы стали ходить к нему регу​лярно и всякий раз приносили что-нибудь вкусненькое. Однажды, придя к нему в гости, мы увидели, что входная дверь выломана. Ис​пугавшись за судьбу старика, мы вошли в коридор и увидели его си​дящим за столом на кухне. Он о чём-то думал.

И поведал он нам о том, что сын Людмилы пришёл ночью с диско​теки нетрезвый. Звонил, звонил, а потом и выломал дверь. Он чув​ствовал себя хозяином квартиры, поскольку был прописан в ней. В выходной день я восстановил дверь. Но со временем мы замети​ли, что блеск в глазах Аполлона Николаевича померк и оптимизма поубавилось. Было явно видно, что он затосковал по 107-му километ​ру, по не восстановленному дому, по свободной, вольной жизни. Он бросил курить, хотя и так курил в последнее время для вида, прекра​тил работать над картинами.

— Людям зарплату не выдают, вот и пропали заказчики, — лукаво улыбаясь, говорил он нам. Но мы знали другое. В чисто прибранной квартире в глаза бро​сается упавший на пол пепел от па​пиросы, и краска с кисти, и следы от обуви посетителей, мы же приходили к нему с двумя болонками. Мешал и дым от курева. Всё это раздражало хозяйку квартиры, обрекало её на неудобства и дополни​тельную работу. К тому же любила она покомандовать. Это угнетало Аполлона Николаевича. Он был похож на вольную птичку, посаженную в клетку. Никуда не хо​дил. «Движение — это жизнь», — говорил он когда-то об одном из секретов сво​его долголетия. Он чувствовал себя полностью оторванным от всего мира. Работающий телевизор он не слышал и не смотрел. Сын с Укра​ины писал ему письма, но он на них не отвечал. Несколько писем пришло с Украины и на мой адрес. Сын взволнованно спрашивал об отце, передавал ему привет, просил написать ему. Я давал Аполлону Николаевичу читать письма сына, но он на них не реагировал.

Последняя встреча была неза​долго до его смерти. Предпринима​тель М. Файзрахманов, печатав​ший Аполлона Николаевича с моей пленки, узнал местного «гра​фа» и попросил меня передать ему подарок — декоратив​ную рамку для одной фотографии. С этим подарком и с фотогра​фиями пришли мы с женой к нему домой. Звонили долго, но нам никто не открыл. Мы собрались уходить, как вдруг на втором этаже хлопнула дверь, и мы увидели сына Людмилы. Он поднимался наверх. Впустил нас нехотя.

Аполлон Николаевич лежал за занавеской на кровати. В изголо​вье светила настольная лампа, и он читал какой-то журнал. Увидев нас, обрадовался, сел на кровать. Я передал Аполлону Николаевичу подарок Файзрахманова, отдал фо​тографии и попросил надписать пожелания сыну, внукам, правну​кам и праправнучке в далекий ук​раинский город Теребовлю. Мы покормили его горячими блинчи​ками с мясом. Попрощались. Больше мы не виделись. Нам не открывали дверь.

Умер он багряной осенью 1997 года в сентябре. Об этом мы узна​ли из бегущей строки городского телевидения. В ритуальном зале мы попрощались с сильно поху​девшим человеком легендарной судьбы….


Людмила Фёдоровна Липатова
Старший научный сотрудник ГУ «Ямало-Ненецкий окружной музейно
- выставочный комплекс им. И.С. Шемановского

 
Яндекс.Метрика
 
Яндекс.Метрика
Поиск
Назад к содержимому | Назад к главному меню